Показать сообщение отдельно
Старый 19.05.2012, 22:42   #467
Местный
 
Аватар для Хикмет Гаджи-заде
 
Регистрация: 07.03.2007
Сообщений: 10,235
Сказал(а) спасибо: 1,088
Поблагодарили 2,198 раз(а) в 1,381 сообщениях
Вес репутации: 114
Хикмет Гаджи-заде на пути к лучшему
Мои фотоальбомы

По умолчанию

[QUOTE]
Цитата:
Сообщение от Ашина Посмотреть сообщение
СССР уже нет давно. Северная Корея - вывих, как и Зимбабве. Азербайджан - страна с авторитарным режимом, но она в постоянном плотном контакте с мировыми финансовыми институтами - типа МВФ, ВБ и прочих ООН-ов. Это не изгой, а такой же авторитарный режим, каких уйма.
странно...

мы, вероятно на разных планетах живем или о разных узбекисанах говорим

Цитата:
Азербайджан - страна с авторитарным режимом, но она в постоянном плотном контакте с мировыми финансовыми институтами - типа МВФ, ВБ и прочих ООН-ов.
контакты то есть. А вот результатов нет!

и в ВТО вот уже 15 лет нас пытаются уговорить вступить, а мы - ни вкакю. Уже Армения и Грузия давно там. А мы - здесь


Цитата:
Узебкистан сейчас идёт чётко по тайваньско-корейской модели даже с китайскими вывихами вроде насильственного ограничения рождаемости. Если брать только экономику, то там всё в порядке - идет вал инвестиций в промышленность.
А вот вам и Узбекистан

03. Узбекистан – страна без реформ
Эльчин Велиев

Так сложилось, что в Узбекистане, впрочем, как и других бывших советских республиках Центральной Азии, конституционное законодательство, с провозглашенной там привер-женностью демократическим ценностям и прописанными демократическими институтами, изначально имело подчиненное значение, и служило, в основном, задаче сакрализации и правовой легитимации власти, а также реализации конкретных политических задач.
События, связанные с путчем ГКЧП и распадом СССР, привели коммунистических бонз региона, к необходимости новых выборов глав государств. Хотя формально сроки полномо-чий их президентов к тому времени еще не истекли, все они постарались при помощи все-народного голосования продемонстрировать миру, что их легитимность не связана с прак-тикой коммунистических времен, а базируется на новой, демократической основе.
Демократические ценности, зафиксированные в конституциях, ни в коей мере не отра-жали подлинных настроений во властных группировках, скорее наоборот. Да, и откуда могла взяться приверженность демократическим ценностям у представителей центральноа-зиатской партхозноменклатуры, чей менталитет формировался на основе довольно слож-ного, а порой и противоречивого идеологического конгломерата, при тесном переплетении советской тоталитарно-иерархической системы ценностей с традиционной схемой общест-венных отношений, основанных на клановости.

Реформы вечного президента
В Узбекистане, с наметившимся в конце 1980-х политическим плюрализмом было карди-нально покончено уже в начале 1990-х. Системе народного представительства в лице законо-дательной власти были оставлены чисто декоративные функции, призванные несколько приукрасить фасад президентского самодержавия, которое обозреватели иногда называют «светским эмиратом». И без того слабая многопартийная система была полностью унифи-цирована. Сегодня все официально действующие политические партии в стране партиями, в истинном смысле, не являются. Их роль — чисто декоративная. Пресса полностью подкон-трольна власти, открытая оппозиционная и правозащитная деятельность абсолютно невоз-можна. Допускается только строго дозированная и «конструктивная» критика низших эше-лонов исполнительной власти. Репрессивные органы государства получили столь гипертро-фированное развитие, что по этому признаку режим можно считать уже не авторитарным, а тоталитарным.
Подобные политические порядки в Узбекистане были установлены за весьма короткие сроки, прошедшие с момента первых всенародных выборов президента Узбекистана в де-кабре 1991 года. На этих выборах победил первый секретарь ЦК КП Узбекистана в 1989-90 гг., избранный президентом Узбекской ССР в марте 1990 года на сессии Верховного Совета УзССР Ислам Каримов.
Стоит подчеркнуть, что президентские выборы декабря 1991 года происходили на аль-тернативной основе и были признаны таковыми независимыми экспертами из США, Тур-ции, ряда международных организаций. По итогам голосования 86% от общего числа изби-рателей отдали свои голоса за Ислама Каримова, 12,3 % — за Салоя Мадаминова (Мухам¬мада Салиха) лидера оппозиционной демократической партии «Эрк». Но уже вскоре уси¬лиями Ислама Каримова в стране создалась ситуация, которая позволила ему провести в марте 1995 года референдум о продлении своих президентских полномочий до 2000 года. Президентские выборы были проведены в 2000 году, и опять на альтернативной основе.
Правда, альтернативный кандидат, директор Института философии и права Академии наук и лидер Народно-демократической партии Абульхафиз Джалалов по простоте душев-ной признался журналистам, что проголосовал за Ислама Каримова, который получил на этих выборах 95,67 % голосов. 27 января 2002 года в Узбекистане состоялся еще один рефе-рендум, по итогам которого срок президентских полномочий был увеличен до семи лет. Очередные выборы прошли 23 декабря 2007 года. Всего на регистрацию подали документы шесть кандидатов, в том числе Ислам Каримов. Нужное количество подписей смогли пред-ставить в ЦИК только четыре кандидата, которые и стали участниками выборов. Опять же, все альтернативные кандидаты в один голос заявляли, что поддерживали политику своего главного конкурента, то есть Ислама Каримова. .
В то же время иностранные и узбекские независимые эксперты отмечали, что президент-ские выборы, проведенные в декабре 2007 года, противоречили ст. 90 Конституции Узбеки-стана, ограничивающей пребывание в должности президента страны двумя сроками. С пра-вовой точки зрения избрание Каримова на третий срок можно квалифицировать как анти-конституционный захват власти в соответствии со ст. 159 Уголовного кодекса (о посягатель-стве на конституционный строй Республики Узбекистан). Ведь второй президентский срок Каримова продолжался с января 2000 года по декабрь 2007 года, то есть восемь лет вместо семи, предусмотренных конституцией. (Отметим, что по Конституции страны, не преду-сматривает возможности процедуры импичмента) .
В апреле 2003 года президент инициировал создание второй палаты парламента, Сената, как палаты территориального представительства. В 2007 году по предложению президента в Конституцию было внесено еще несколько поправок. В частности, был принять Конститу-ционный Закон Республики Узбекистан «Об усилении роли политических партий в обнов-лении и дальнейшей демократизации государственного управления и модернизации страны» .
(К тому времени, так называемая радикальная оппозиция страны, находящаяся под силь¬ным прессингом со стороны властей, заметных признаков жизни уже не подавала. В стране, также проходили непрекращающиеся преследования в отношении местных правозащитни-ков со стороны силовых структур).
К сожалению, из всех вышеперечисленных реформ в жизнь прошла лишь одна – увекове-чивание власти президента Ислама Каримова. Но, как показало время, Ислам Каримов ре-шил не останавливаться на достигнутом.

Новый всплеск президентского либерализма
В начале ноября 2010 года на совместном заседании Законодательной (нижней) палаты и Сената (верхней палаты) Олий Мажлиса (парламента) Узбекистана Ислам Каримов пред-ставил Концепцию дальнейшего углубления демократических реформ и формирования гражданского общества.
Случайно это или нет, но новый всплеск президентских либеральных реформ совпал с отменой в 2009 году санкций, наложенных на Узбекистан Европейским Союзом в ответ на массовые убийства мирного населения в Андижане в 2005 году. При этом представители ЕС заявляли, что надеются на углубление либеральных реформ в Узбекистане.
В ответ, ничем особо не рискуя, И.Каримов предложил следующие либеральные по-правки к Конституции, которые, например, вводили новые правила для выдвижения и ут-верждения премьер-министра; предоставления парламенту права выражения вотума недо-верия премьеру; запрета президенту на принятие решения по вопросам, отнесенным к ком-петенции Кабинета министров; возложения обязанностей президента на председателя се-ната, в случае невозможности исполнения им своих обязанностей с последующим проведе-нием в течение трех месяцев президентских выборов.
Президентом было предложено также, принять законы «Об открытости деятельности ор-ганов государственной власти и управления»; «О защите частной собственности и гарантиях прав собственников»; «О разрешительных процедурах в сфере предпринимательской дея-тельности»; «О гарантиях свободы предпринимательской деятельности»; «О конкуренции»; «О страховой деятельности»», «О риэлтерской деятельности»; «О телерадиовещании», «Об экономических основах деятельности СМИ» и «О гарантиях государственной поддержки СМИ» и усовершенствовать закон «О телекоммуникациях» и, даже, «Закон о социальном партнерстве» и «Об общественном контроле» которые должны будут содействовать разви-тию гражданского общества.
В общем, со стороны все это выглядело прилично, однако к реальной жизни, где безраз-дельно правила президентская вертикаль, никакого отношения не имело.
В результате, за год после этого памятного выступления президента, из всех предложен-ных им законов парламентом был принят лишь закон «О риэлтерской деятельности». Од-нако Европейский Союз, как видно, это уже не волновало.

Реальность
Проправительственные эксперты утверждают, что за время независимости президент Уз-бекистана выдвинул ряд законодательных инициатив, которые можно разделить на два са-мостоятельных этапа. Первый - 1991-2000 годы - этап первоочередных реформ и преобразо-ваний переходного периода и формирования основ национальной государственности. А с 2001-2010 период активного демократического обновления и модернизации страны. Кон-цепцию же дальнейшего углубления демократических реформ и формирования граждан-ского общества, выдвинутую президентом в ноябре 2010, уже окрестили новым – третьим этапом развития Узбекистана. Но уже в конце декабря 2010 года было отказано в аккредита-ции новым представителям правозащитной организации Human Rights Watch (HRW) в Уз-бекистане Стиву Свердлоу (Steve Swerdlow) и его супруге. Последний представитель этой правозащитной организации в Узбекистане Игорь Воронцов был вынужден покинуть страну в 2008 году назад, так и не получив аккредитации…
В 2010 году, несмотря на всевозможные концепции по демократизации страны и приня-тые международные обязательства, на хлопковых плантациях Узбекистана активно продол-жали использовать детский труд. Хлопок по-прежнему приносит бюджету страны колос-сальный доход. Цена хлопкового волокна на мировом рынке растет, в то время как его себе-стоимость в Узбекистане остается на прежнем уровне.
По данным официальных узбекских СМИ, все показатели экономического роста страны за последний год увеличились. Независимые экономисты, в свою очередь, говорят, что этот рост связан лишь с повышением мировых цен на сырье и с инфляцией доллара.
Фактически в 2010 году подтвердились прогнозы независимых экспертов о том, что Узбе-кистан превратится в аграрную страну с сырьевой направленностью в экономике. На экс-порт в основном идут золото, уран и хлопок. По экспорту хлопка страна находится на третьем месте в мире, золота – на 4-ом, урана – на 6-7-ом месте.
1 сентября 2010 года, в День независимости Узбекистана, президент Ислам Каримов в своем обращении к нации заявил, что в период с 1990 по 2010 годы, за год до развала Совет-ского Союза, ВВП страны вырос на 250%. По его словам, к концу 2010 года средняя ежеме-сячная заработная плата по стране будет составлять $500. Эта цифра и тогда выглядела недо-сягаемой, поскольку, по правительственным же данным на июнь, средняя зарплата тогда составляла по официальному курсу $200 долларов (минимальная зарплата - $20,5). Однако по данным Госкомстата Узбекистана на 2010 г. средняя зарплата составила по официаль¬ному курсу Центробанка лишь $298,6 или $200 по «черному» курсу. (Россия – $670; Казахстан - $550; Азербайджан - $387; Кыргызыстан - $157)
По словам представителя Агентства по вопросам внешней трудовой миграции при Ми-нистерстве труда и социального обеспечения Узбекистана, число граждан, работающих за границей, составляет всего несколько тысяч человек. Однако по данным «Инициативной группы независимых правозащитников Узбекистана» (ИГНПУ), от 2 до 5 миллионов граж¬дан республики, население которой насчитывает 28 миллионов человек, находятся на зара¬ботках за пределами страны, в основном в России и Казахстане, но также и в Объединенных Арабских Эмиратах и Южной Корее .
Наблюдая развитие Узбекистана за последние 20 лет эксперты международных органи-заций отмечают серьезные проблемы с гражданскими правами в стране; условиями для сво-бодного предпринимательства; высоким уровнем коррупции, а также использования дет-ского труда (в основном на хлопковых плантациях).
Например, в последнем индексе восприятия коррупции Transparency International – 2010, Узбекистан по степени коррумпированности помещен на 172 место среди 180 стран, (Азер-байджан - 134 место). (В отчете Transparency International - 2005 Узбекистан находился на 143 месте; Азербайджан - на 137-м месте).
При этом руководство Transparency International неоднократно заявляло, что индекс вос-приятия коррупции ниже трех баллов является национальным позором, поскольку свиде-тельствует о том, что власти данной страны не хотят признавать коррупцию угрозой нацио-нальной безопасности и личной безопасности своих граждан и предпринимать необходи¬мые действия по ее ликвидации. Так вот, согласно исследованию Transparency International за 2010 год, индекс восприятия коррупции в Узбекистане составляет 1,7 балла (Азербайджан - 2,5 балла). Хуже чем в Узбекистане дела с коррупцией обстоят только в Ираке, Афгани¬стане, Бирме и Сомали.
Для оценки уровня развития человеческого потенциала в Узбекистане достаточно по-смотреть на ежегодный доклад Программы развития ООН (UNDP). Согласно исследованию, по индексу развития человеческого потенциала Узбекистан в 2010 году занимает 102 место из 182 стран (Азербайджан – 67 место). Узбекистан расположился в этом списке выше Мон-голии и Египта, а после него идут Микронезия и Гайана .
Большие проблемы отмечаются в области свободы слова и прессы. По индексу свободы прессы от «Репортеров без границ» («Reporters sans frontières») Узбекистан занимает 163 ме-сто из 175 исследованных стран, (Азербайджан -152), опережая такие «свободолюбивые» страны как Ливия (156-место), Руанда (157), Экваториальная Гвинея (158) и Пакистан (159), а за ним по порядку располагаются: Палестинские территории, Саудовская Аравия, Сирия, Йемен, Китай, Куба, Иран, Туркменистан, Северная Корея.
В докладе «Репортеров без границ» (2010 году) Узбекистан снова назван «врагом Интер-нета».
В ежегодном докладе Freedom House о состоянии свободы в мире (Freedom in the World - 2011) Узбекистан причислен к списку стран, считающихся «несвободными». Из постсовет¬ских государств в эту категорию кроме Узбекистана входят: Россия, Азербайджан, Беларусь, Казахстан, Таджикистан и Туркменистан .
Еще один важный показатель – индекс экономической свободы от Heritage Foundation и The Wall Street Journal Узбекистан занимает 163 место из 179 исследованных стран. (Азербай-джан - 92) . На последних местах рейтинга – Эритрея, Зимбабве, Куба и Северная Корея.
Ну, а о том, какие позиции Узбекистану ежегодно отводятся в докладах Human Rights Watch и Amnesty International, пожалуй, можно и не рассказывать. Наилучшим образом об этом говорит тот факт, что оба сайта этих правозащитных организаций в республике забло-кированы. Добавим, что в 2007 году хранение электронной версии доклада HRW «Свинцо¬вый дождь», посвященного майским событиям 2005 года в Андижане, инкриминировалось журналистке и бывшей сотруднице этой организации Умиде Ниязовой в качестве уголов¬ного преступления. По совокупности предъявленных обвинений журналистка получила семь лет лишения свободы (позже была амнистирована). А представителям самой HRW вла¬сти Узбекистана, как было отмечено выше, под разными предлогами отказывают в аккреди-тации.
В конце декабря 2010 года «Инициативная группа независимых правозащитников Узбе-кистана» обнародовала список заключенных по религиозным и политическим мотивам. Так, по данным правозащитников, сегодня в узбекских тюрьмах находятся четверо политических заключенных, осужденных уже в 2010 году, чья вина не доказана, двое из них – журналисты. 46 человек осуждены за свои религиозные убеждения.

Аграрная реформа и права человека
За последние годы при поддержке Всемирного Банка (ВБ) в Узбекистане был проведен проект по поддержке сельских предприятий RESP-2. Согласно этому проекту ВБ выделяет Узбекистану 67.96 миллиона долларов на поддержку сельского хозяйства. RESP-2 является продолжением проекта RESP-1, который кредитовался ВБ в 2001-2008 годах. RESP-2 будет осуществляться с начала 2010 по 2015 год и должен охватить 7 областей и 7 районов Узбеки-стана. RESP-1 обошелся ВБ в 36.14 млн долларов; проект был реализован в течение 2001-2008 в пяти районах Узбекистана. Положительную оценку проекту дали правительство Узбеки-стана, ВБ, а также Организация ООН по сельскому хозяйству и продуктам питания (Food and Agriculture Organization). В рамках проекта был произведен ремонт ирригационных и дренажных систем и фермерам пяти отобранных районов были предоставлены кредиты.
Однако, согласно докладу независимой правозащитной организации «Эзгулик» проект этот был не столь успешным: приватизация земли не была завершена, фермеры не полу-чили реальную автономию и свободу от прямого вмешательства государства. В докладе «Эз-гулик» (декабрь 2010), который был направлен руководству ВБ утверждалось, что вывод об успешности проекта основан на двух утверждениях, которые, по мнению правозащитников, сомнительны и нуждаются в корректировке.
Во-первых, ВБ признает, что в Узбекистане успешно идет реформа сельского хозяйства, а во-вторых, применение детского труда можно считать отдельными и несистемными нару-шениями. Эти утверждения ВБ правозащитники характеризуют как «полностью расходя-щиеся с реальностью», однако ВБ, продолжая осуществлять финансирование, вводит в за-блуждение мировое сообщество и доноров проектов, осуществляемых в Узбекистане. Вторая фаза проекта RESP была инициирована правительством Узбекистана, и поэтому Всемирный банк, по мнению «Эзгулик», «имел в своих руках рычаг давления, чтобы побудить узбекское правительство выполнять свои международные обязательства в отношении фермерских прав и прав детей. Однако ничего подобного Всемирным Баком сделано не было».
Правозащитники утверждают, что Ташкент не прислушивается к критике, потому что не все в мире осведомлены о ситуации в Узбекистане, а «некоторые уважаемые международные организации не только проявляют равнодушие, но и поддерживают версию правительства о состоянии этой проблемы». Правозащитники напоминают, что ЮНИСЕФ поначалу тоже поддерживала правительственную версию о незначительном использовании принудитель-ного детского труда, но потом, выслушав критику, изменила свою позицию и признала на-личие проблемы.
Цель доклада «Эзгулик» – еще раз открыто обозначить проблемы и объяснить авторам проекта RESP-2, что деньги, выделяемые ВБ, не помогают решать проблемы в сельском хо-зяйстве, а лишь загоняют их вглубь и тем самым усугубляют и без того тяжелую ситуацию.
Так, ВБ утверждает, что замена колхозов частными фермерскими хозяйствами является свидетельством фундаментальной реформы, осуществленной в аграрном секторе Узбеки-стана. Однако правозащитники считают это утверждение «слишком оптимистичным». От-мена колхозов лишь имитировала реформу, во взаимоотношениях между сельхозпроизво-дителями и государством мало что изменилось. Фермеры не получили в Узбекистане ни ре-альной автономии, ни свободы предпринимательства.
Как правило, частные фермерские хозяйства были созданы базе бывших колхозных бри-гад, которые стали юридическими лицами, бригадирам разрешили открывать банковские счета. При этом фермерами по-прежнему руководят местные администрации и различные провластные структуры, в аграрном секторе действует административно-командная система управления.
Председатели колхозов теперь занимают руководящие должности в различных ассоциа-циях вроде Союза водопользователей или Ассоциации частных и дехканских хозяйств. Руко-водство этих ассоциаций, по данным правозащитников, контролирует фермеров от имени власти и занимается
«сбором взяток с фермеров в обмен на различные льготы или доступ к таким ресурсам, как лучшие земли, поливная вода, горюче-смазочные средства, снижение директивных планов сдачи продукции».
Правительство по-прежнему устанавливает нормы (директивные планы) по сдаче про-дукции, и фермеры с трудом справляются с выполнением заданий. Причем за невыполне¬ние плана фермеру грозит наказание, вплоть до расторжения договора об аренде земель.
Фермеры не могут самостоятельно распоряжаться своими средствами и активами. Боль-шинство фермерских хозяйств зависит от монополистов, предоставляющих услуги колхоз-ных машинно-тракторных парков или торгующих минеральными удобрениями, семенами и проч.
В документах ВБ отмечается, что, реформы в Узбекистане создали новый класс частных фермеров, который теперь не подлежит прямому государственному управлению. Однако по убеждению правозащитников, «это совершенно ошибочная оценка текущей ситуации». Фермеры остаются объектом прямого государственного управления, власть диктует, «что сеять, кому продавать», и централизованно устанавливает цены на фермерскую продукцию, которые не покрывают производственных расходов. Невыполнение госзаказа чревато кон-фискацией земель и уголовным преследованием, были случаи и физического насилия над фермерами: «местные хокимы (главы территориальных администраций) регулярно изби-вают и оскорбляют фермеров на общественных собраниях». По сообщению правозащитни-ков, эти многочасовые собрания проходят чуть ли не каждый вечер и явка на них обяза-тельна для фермеров.
Если раньше бригадиры были освобождены от проверок, с инспекторами имел дело лишь председатель колхоза, то теперь фермеров постоянно проверяют милиция, следова¬тели прокуратуры и налоговые инспекторы, и почти каждый раз фермеры вынуждены «от-купаться». «Дача взятки и другие принудительные поборы со стороны государственных ор-ганов стали неотъемлемой частью бюджета фермерских хозяйств», утверждают правоза-щитники.
С каждым годом от фермеров требуют все больше выращенного хлопка, причем, когда приходит время подводить итоги, ни состояние земель, ни доступ к воде, ни погодные усло-вия не учитываются. Широко распространена практика принудительных «хашаров» («суб-ботников», якобы добровольного и бесплатного труда на благо общества). При органах про-куратуры созданы отделы, контролирующие фермеров.
ВБ пребывает в уверенности, что «директивные планы (квоты) были сокращены для хлопка и пшеницы». Однако правозащитники это отрицают: «по сравнению с советскими временами, план валового производства хлопка практически не изменен и остается на уровне 1,5 миллиона тонн хлопка-волокна. При этом площади посева значительно умень-шились, а состояние земель ухудшилось. В результате реальная урожайность хлопка и полу-чаемые фермерами доходы не покрывают его себестоимости». Почти весь урожай принуди-тельно сдается государству по низким закупочным ценам, фермеры работают почти без по-лучения прибыли.
ВБ уверен, что «государство повысило закупочные цены на хлопок и пшеницу. Хотя заку-почные цены на хлопок по-прежнему существенно ниже мировых закупочных цен, утвер-ждается, что с 2000 до 2007 года закупочные цены в стране увеличились в долларовом выра-жении на 70%, в то время как мировые цены возросли лишь на 17%». Однако правозащит-ники утверждают, что эта оценка неверна, так как во времена колхозов государство предос-тавляло коллективным хозяйствам субсидии, субвенции и периодически списывало колхо¬зам долги. Теперь же фермерским хозяйствам субсидии не предоставляют, при этом цены на горючее, семена, удобрения, химикаты и услуги резко возросли. Долги бывших колхозов легли на плечи фермеров.
Все это привело к тому, что разбогател совсем небольшой процент фермеров – те, кто свя-зан родственными и деловыми узами с местной администрацией: они имеют возможность продавать выращенный урожай по закупочным ценам, установленным для хлопка первого сорта.
Проблемы принудительного использования детского труда ВБ касается только в одном раз-деле документа, где говорится, что «Социальная оценка» (оценка социальных аспектов ито-гов проекта, которая была проведена государственным Агентством по сельской реструктури-зации от имени правительства) не выявила широкого использования детского труда в тех областях, где были проведены консультации». Сам факт сезонного найма детей ВБ не отри-цает, но считает, что правительство Узбекистана предпринимает шаги для искоренения та-кой практики; при этом ВБ требует, чтобы фермеры, получившие кредит, соблюдали на-циональное законодательство, ограничивающее использование детского труда.
Правозащитники резко отзываются о заявлении ВБ, что «применение детского труда имеет место только в некоторых районах и что дети работают добровольно, чтобы помочь своим родителям»: «Это говорит об отсутствии объективности и профессиональной честно¬сти у авторов «Социальной оценки», на которую ссылается документ ВБ», говорится в док¬ладе «Эзгулик».
Кроме того, правозащитники потребовали раскрыть списки фермеров, получающих кре-дит ВБ, чтобы независимые эксперты могли удостовериться, что детский труд этими ферме-рами не используется, как того требует ВБ.
«Совершенная неправда, что школьники не используются в прополке, - утверждаются в докладе «Эзгулик», - Сельские дети мобилизуются на прополку еще до окончания учебного года, в мае… Заявление о том, что школьники не используются на сборе хлопка, является неправдой. В Узбекистане нет провинций, характеризующихся нехваткой рабочей силы, практически все об¬ласти страны трудо-избыточны, так что многие взрослые по всей стране покидают свою родину в поисках работы. Также необъективно заявление том, что дети зарабатывают по 300 долларов в месяц в сезон сбора урожая. Если бы это было правдой, то взрослые не покидали бы свои дома и семьи в поисках работы в других странах, где они в лучшем случае зарабатывают ровно столько же… Несовершеннолетние сборщики хлопка в лучшем случае могут заработать по 100 долларов, но из этого заработка у них вычитают деньги за питание или на ремонт школы. В лю¬бом случае, деньги, которые школьники получают в качестве зарплаты, не могут компенсиро¬вать потери двух месяцев, которые могли быть потрачены на образование. .
В своем докладе правозащитники делают вывод, что Узбекистан должен начать реформы в области сельского хозяйства, ибо без них страна не сможет отказаться от практики исполь-зования детского труда:
«Нынешняя система в хлопковой индустрии построена так, что на самом деле невозможно со¬брать весь хлопок без принуждения людей. Государство должно платить больше денег нор¬мальным сборщикам хлопка, – считает правозащитник Умида Ниязова. - Чтобы изменить систему и начать реформы, нужна политическая воля. Проблема использования детского труда существует во многих странах, например, в Индии. Там дети сами идут работать, чтобы помочь своим семьям. Но в Узбекистане ситуация уникальная, потому что государство изна¬чально надеется на то, что оно сможет использовать дешевую рабочую силу».

Аграрная реформа без логического продолжения
После развала СССР в 1991 году большинство фермерских хозяйств Узбекистана формально сделались частными, однако их деятельность осталась под жестким кон-тролем государства. В Узбекистане, фактически нет собственности на землю и граждане являются лишь арендаторами государственных земель. (В Азербайджане частная собст-венность на землю была введена в 1995 году). Подобная система хозяйствования не принесла успеха, и правительство, лишь в начале 2003 года, «осознало» необходи-мость реформ.
На долю сельского хозяйства в Узбекистане приходится основная часть валютных поступлений. Порядка 60% населения страны занято в аграрном секторе. В связи с этим, в конце марта 2003 года президент страны издал указ «О важнейших направ-лениях углубления реформ в сельском хозяйстве». Как заявил сам И.Каримов, новый указ «позволит самым действенным образом защитить интересы главной фигуры на селе – производителя продукции, фермера».
Суть указа заключалась в том, что для фермера отменялся госзаказ. Одним сло-вом, президент Узбекистана был намерен отказаться от командно-административ-ных методов в сельскохозяйственном производстве. Отныне крестьяне сами будут решать, что выращивать и как распоряжаться урожаем.
(Дело в том, что реформирование аграрного сектора также является одним из обяза-тельств правительства Узбекистана перед Международным валютным фондом, со-глашение с которым было подписано в феврале 2002 года ).
Спустя полгода – в августе – правительство разрешило фермерам распоряжаться половиной урожая по своему усмотрению. При этом 25% необходимо было продать государству по низким закупочным ценам, а оставшиеся 75% можно было продать по рыночным. Но реально эти условия не выполнялись. Государство, как и раньше, определяло для всех областей план заготовки хлопка и других сельхозкультур, и хо-зяйства были обязаны продавать государству урожай по крайне низкой цене, уста-новленной самим же государством, что вызывало возмущение фермеров, для усми-рения которых всегда находились испытанные приемы.
В 2002 году в Джизакской области 662 гектара земли, на которых фермеры вместо «положенного» хлопка посадили другие культуры, были перепаханы по приказу об¬ластного хокимията, а Хозяйственный суд области был завален исками руководите¬лей районов по поводу прекращения деятельности фермерских хозяйств. В итоге решением суда более 350 фермерских хозяйств Джизакской области были закрыты.
На этом ущемление прав фермеров не закончилось. Наиболее непокорным из них были выделены засушливые, засоленные земли, и урезан лимит воды.
Но теперь, как утверждали власти после указа президента, подобным беспорядкам пришел конец, так как командно-административные методы работы себя исчер-пали.
Но уже в последующие годы узбекские эксперты начали говорить о том, что в этой области ничего не изменилось и никакие преобразования не принесут успеха при сохранении административно-командной системы хозяйствования. По мнению экспертов, основной проблемой в сельском хозяйстве Узбекистана является государ-ственная собственность на землю. Правительство, объявив переход на рыночные от-ношения в сельском хозяйстве приоритетной задачей, ограничивается полумерами. Как бы ни реорганизовывались фермерские хозяйства, они остаются арендаторами, а не собственниками земли, и все решает вездесущее государство. В Узбекистане осуществляется программа по преобразованию сельскохозяйственных кооперативов (ширкатов) в частные фермерские хозяйства. Сменив собой колхозы и совхозы совет¬ской эпохи, ширкаты, которые продолжали также управляться государством оказа¬лись столь же нежизнеспособны, несмотря на экономию от укрупнения.
На периферии крупных сельхозпроизводителей действует еще одна форма сель-ского предпринимательства — дехканские хозяйства. Как привило, такое хозяйство — это одна семья, обрабатывающая небольшой участок земли до 2-х гектаров. Не-смотря на малый размер, дехканские хозяйства значительно опережают ширкаты по производительности.
Главным препятствием преобразование ширкатов в частные фермерские хозяй-ства является действующая в стране система государственного заказа на главные сельскохозяйственные культуры – хлопок и зерно. Эта система не дает крестьянам возможности самостоятельно распоряжаться выращенной продукцией независимо от формы собственности, будь то сельскохозяйственный кооператив или фермерское хозяйство. Сельские труженики обязаны сдавать продукцию монопольному государ¬ственному заготовительному предприятию по ценам намного ниже рыночных, а го¬сударство присваивает разницу.
Тем временем практика показала, что рентабельность фермерских хозяйств — на¬много выше, чем ширкатов. Так, в 2005 году 70 процентов урожая зерновых и хлоп¬кового волокна было выращено фермерами. Однако у некоторых эти цифры (как, прочем и вся остальная статистика по Узбекистану) вызывают большие сомнения. Ряд наблюдателей полагают, что эти данные нарочно завышаются узбекским руко¬водством, чтобы продемонстрировать результативность реформ.
По идее, фермерские хозяйства — полностью самостоятельные частные предпри-ятия, но не тут-то было. Они так же в ответе перед государством за выполнение гос-заказа ибо в Узбекистане, по-прежнему, нет собственности на землю.
Фермеров наказывают даже тогда, когда они не выполняют план по независящим от них обстоятельствам, например, из-за неблагоприятных погодных условий, или когда государство не обеспечило вовремя семенами, удобрениями или водой для полива .
Расширение бизнеса фермеров ограничено запретами на межхозяйственное пе-рераспределение земли. Речь даже не идет об отсутствии частной собственности на землю. Рынок земли может вполне нормально функционировать и без частной соб-ственности. Только это будет рынок не прав собственности на землю, а прав пользо-вания землей, а также рынок передачи земли в субаренду. Сегодня эти рынки отсут¬ствуют, так как не отработана правовая база перепродажи прав на пользование зем¬лей и на предоставление субаренды. В результате землепользователям очень сложно получить дополнительную землю; распорядится ненужной землей; получать кре¬диты под залог земли. А именно эта форма кредитования аграрного сектора во всем мире является основной.
Совершенно очевидно, что аграрная реформа в Узбекистане требует своего логи-ческого продолжения: движения в сторону расширения самостоятельности сельско-хозяйственных производителей и дальнейшей коммерциализации всего аграрного сектора экономики .

Упущенное региональное лидерство
С момента получения независимости в 1990 году многие аналитики прочили богатому ресурсами Узбекистану роль бесспорного экономического лидера центральноазиатского ре-гиона. Но, увы, отсутствие реальных реформ привело страну к печальному результату.
К примеру, на сегодняшний день соседний Казахстан является несравнимо более разви-той страной, чем Узбекистан: ВВП Казахстана ($12500) превосходит показатели Узбекистана примерно в 3 раза; по ВВП на душу населения Узбекистан ($3100) из постсоветских стран опередил только Таджикистан, Киргизию и Молдову . ВВП на душу населения в Азербай-джане составляет $11000.
В 2008 году, в начале кризиса, ВВП Казахстана составил 135 млрд. долларов, а ВВП Узбеки-стана - 64,1 млрд. долларов. По другим данным, ВВП Казахстана в 2009 году составил 182 млрд. долларов, а ВВП Узбекистана - 77 млрд. долларов. ВВП на душу населения в Узбеки-стане составляет 2287 долларов, тогда как в Казахстане - 8451 доллар. Здесь мы видим пре-восходство Казахстана в 3,6 раза.
Уровень нищеты в Казахстане, стразу после развала СССР был пугающий. Однако, Казах-стан проведя в жизнь серьезные экономические реформы за 15 лет проделал путь от афри-канской бедности до уровня среднезажиточных государств. Узбекистан же так и застыл на своем уровне, на котором он вышел из СССР
Несмотря на утверждения правительства о «узбекском экономическом чуде», ряд экспер-тов, оценивая успехи Узбекистана, высказывают сомнения в точности официальных цифр роста экономики. Так, главный редактор интернет портала «Фергана.ру» (www.fergananews.com) Даниил Кислов считает, что значительные темпы роста стране уда-ётся показывать за счёт некорректных данных, так как последние десять лет Узбекистан не подаёт данные в комитет СНГ и, следовательно, нет возможности их проверить. Разве что косвенным путём.

Валютное регулирование
Как известно, одним из показателей эффективности экономики является котировка ва-люты. Так вот, узбекский сум считается одной их самых слабых валют на постсоветском про-странстве. Именно поэтому эксперты порой осторожничают, заявляя о «непроверенном чуде» Узбекистана. Для этого у страны имеется достаточно не только узких, но и скользких мест, на которых инвесторов могут подстерегать опасности. Для Узбекистана характерно жё-сткое административное регулирование в финансовой сфере, отсутствие либерального инве-стиционного климата. Вся банковская система страны контролируется правительством, включая валютные курсы. Узбекистан на сегодняшний день – одна из редких стран, где ры-ночный и официальный курс доллара значительно отличаются. Многие эксперты полагают, что если сум отпустить, то все сегодняшние макроэкономические выкладки окажутся ду-тыми, а темпы роста быстро улетучатся.
Так, по итогам 2010 года официальный курс национальной узбекской валюты, сума, сни-зился относительно доллара на 8,5% (с 1.511,4 до 1.640 сумов за $1), а неофициальный, но ис-правно действующий курс «черного рынка» - на 15-13,7% (с 2.000-2.050 до 2.300-2.330 сумов за $1). При этом снижение официального курса сума осуществлялось с той же скоростью, что и годом раньше («в рамках прогнозных показателей»), а «базарного» резко замедлилось и, хотя в целом, последний обесценивался в 1,6-1,7 раза быстрее официального, но все-таки в 2,5-3 раза медленнее, чем в 2009 году. Межкурсовая разница возросла с 32,3-35,6 % в начале 2010-го года до 40,2-42% в начале 2011-го.
Противоестественная ситуация, когда в стране одновременно существует сразу несколько курсов сума – официальный, для межведомственных расчетов и резко отличающийся от них курс «черного рынка», единственного, по которому всегда можно купить-продать наличные рубли или доллары, – сложилась вскоре после введения в оборот национальной валюты в середине 1990-х. В 1994 году курс сума на «черном рынке» был ниже официального уже примерно втрое, а в период с 1996-го и до середины 2002-го года – примерно в 2,5 раза (можно подсчитать прибыли тех, кто смог проконвертировать себе валюту по госкурсу). Возможность делать деньги из ничего, только за счет привилегированного доступа к налич-ным долларам и стала причиной того, что это положение сохраняется до сих пор, и сегодня, как и 15 лет назад, доступ к валюте имеют только «свои» – близкие к правительству люди и торговые компании, а остальным участникам экономической деятельности приходится либо платить огромные взятки, либо сворачивать свою работу в Узбекистане. Отвечаю на критику МВФ, правительство пообещало МВФ ускорить экономические реформы, в том числе уни-фицировать множественные обменные курсы сума и с 1 июля 2002 года ввести конвертацию по текущим операциям. В указанный срок, однако, конвертация так и не была введена. Се-годня Узбекистан остается единственной страной постсоветского пространства, где с начала 1990-х годов действует нелегальный «черный рынок» наличной валюты, а приобрести по-следнюю в официальных обменных пунктах невозможно.
Как отмечают эксперты, нежелание властей выпускать из своих рук монопольное право на конвертацию валюты и является основной причиной возникновения громадной межкур-совой разницы и вытекающих отсюда проблем с конвертацией, делающих инвестиционный климат совершенно непривлекательным, зато приносящим крупные прибыли немногим «избранным».
Еще один характерный факт, по информации источников близких к банковской сфере, в Ташкенте свернуло свою деятельность представительство Европейского банка реконструк-ции и развития (ЕБРР). Свернуло тихо, без громких заявлений и полагающихся в таких слу-чаях пресс-конференций для отечественных и зарубежных журналистов. Причина ухода – в полном отсутствии здесь партнеров, а значит и коммерческих интересов .
По мнению сведущих людей, проблемы у ЕБРР в Узбекистане начались сразу же после за-вершения в мае 2003 года очередного ежегодного заседания Совета управляющих, прохо-дившего в Ташкенте. Тогда иностранные банкиры неосмотрительно и недальновидно позво-лили себе напомнить Узбекистану о западных стандартах соблюдения прав человека, что вызвало резкое и мгновенное недовольство политического руководства республики, пола-гающего, что банкиры должны заниматься бизнесом, а не политическими заявлениями конъюнктурного свойства. Сегодня можно с определенной долей уверенности констатиро-вать, что семилетние надежды ЕБРР на то, что отношение к банку в Узбекистане претерпит принципиальные изменения, не оправдались. На том, как говорится, и расстались…

Трудовая миграция
Значительная трудовая миграция из страны наглядно показывает, что экономические программы в Узбекистане не эффективны, и несмотря на пропаганду, они крайне мало влияют на благосостояние народа.
Сегодня узбеки – гастарбайтеры одна из часто обсуждаемых проблем на трудовых рынках СНГ. В 2009 году в России работало более 660 тысяч граждан Узбекистана, которые соста¬вили 30% всех иностранных рабочих. Большое количество узбеков работает и в Казахстане. Только за полгода 2008 года в Южно-Казахстанскую область въехало 38,8 тысяч граждан Уз¬бекистана в поисках работы. Всего за границей работают до 5 млн. граждан Узбекистана. (Согласно данным Госкомитета по работе с азербайджанцами, проживающими за рубежом (2010) в России проживает 2,5 млн. азербайджанцев).
Правительство Узбекистана заняло весьма удобную позицию по отношению к этой про-блеме - не замечать своей трудовой миграции. По словам многих узбекских журналистов, выехавший на работу гражданин этой страны просто выпадает из поля зрения властей, и из системы социального обеспечения.
По подсчетам аналитиков, возвращение узбекских гастарбайтеров на родину из России и Казахстана, может привести к сокращению на поступлений в экономику Узбекистана и к росту уровня безработицы (по экспертным оценкам, её уровень и без того составляет не ме-нее 20%), а вместе с тем и к социальной напряженности .
По данным социологических обследований, более половины трудовых миграций населе-ния из Узбекистана происходит на нелегальной основе. Значительные масштабы нелегаль-ной трудовой миграции в Россию обусловлены емким рынком труда, более высокой ценой рабочей силы, относительными свободами предпринимательской деятельности, безвизовым режимом въезда. Оценить реальные масштабы потенциальной трудовой миграции в Рос¬сию очень сложно, т.к. преобладают нелегальные трудовые потоки.
Прежде всего, эксперты сходились во мнении, что власти Узбекистана вряд ли заинтере-сованы в ограничении потока трудовых мигрантов, чьи денежные переводы на родину, по официальным данным достигающие $1,3 млрд. ежегодно, составляют до 8 процентов ВВП страны. Трудовые мигранты, в первую очередь, содержат себя и свои семьи. Каждый из них в среднем кормит 4-5 иждивенцев на родине, как минимум один из которых - взрослый че-ловек, вынужденный оставаться дома, но не находящий трудоустройства и постоянных до-ходов. Один миллион мигрантов из Узбекистана ежегодно освобождает бюджет государства от выплаты $40 млн. пособий по безработице и около $25 млн. пособий для бедных семей. Кроме того, зарубежные денежные вливания в личный бюджет узбекских семей поддержи-вают внутренний товарный спрос, и, отчасти, внутреннее производство. И, наконец, неболь-шой части трудовых мигрантов удается за счет своих заработков за рубежом накопить стар-товый капитал для открытия собственного бизнеса в Узбекистане, что увеличивает количе-ство рабочих мест.
Массовый отток большей части трудоспособного населения целых регионов не оставляет надежд на восстановление в них собственного производства и внутреннего рынка труда. Почти все трудоспособное население ежегодно покидает, например, Яккабагский район Кашкадарьинской области, Сырдарьинский район Джизакской области, Ахангаранский район Ташкентской области, многие районы Сурхандарьи и Каракалпакстана.
При этом трудовые мигранты из Узбекистана в странах пребывания очень часто сталки-ваются с обманом, насилием и другими формами ущемления своих прав. Приблизительно каждый десятый из них рискует попасть в рабство, и каждый второй подвергается жесткой эксплуатации. Более 85 процентов узбекских гастарбайтеров работают по 60 часов в неделю, при этом получая за труд в среднем в 2,5 раза меньше, чем местные жители за ту же работу. По данным исследований, 67,2 процента трудовых мигрантов из Ташкентской области в той или иной степени становились жертвами эксплуатации, в том числе 0,2 процента - сексу-альной. 98 процентов опрошенных трудовых мигрантов из всех регионов Узбекистана назы-вали случаи полной неоплаты их труда или оплаты только одного из этапов своей работы.
За 16 лет независимости Узбекистан не присоединился к международным конвенциям ООН по трудовой миграции, не является членом Международной организации труда, и до последнего времени не заключал никаких соглашений в рамках СНГ.

Демографический взрыв и принудительная стерилизация женщин
Одной из серьезных угроз социальной безопасности Узбекских властей является демо-графический взрыв.
В различные периоды население Узбекистана росло разными, но весьма высокими тем-пами. Так, в 1959-1970 годах численность населения ежегодно росла в среднем на 3,8 про-цента. На 1% темпы прироста упали в период 1980-1990 годов, когда данный показатель со-ставил 2,8%. В ходе последнего по времени периода - с 2003 по 2008 годы - среднегодовой прирост населения стабилизировался на уровне 1,3%, а средний абсолютный прирост за год – на уровне 328,7 тысяч человек.
Темпы прироста населения в этой стране были высокими всегда, но по итогам 2009 года ситуация стала угрожающей. На начало 2009 года в стране проживало 27,53 миллиона чело-век (43,9% всего населения Центральной Азии). Спустя всего год, согласно данным Госком-стата Узбекистана, население страны составило 28,08 миллиона человек и увеличилось с на-чала текущего года на 467,4 тысяч человек, или на 1,7%.
По прогнозам специалистов в области демографии, к 2015 году население Узбекистана может превысить отметку в 33 млн. человек.
Этот демографически взрыв побудил правительство принять экстроординальные меры. Эти меры обусловлены нехваткой новых рабочих мест, нехваткой бюджетных средств для выплаты пособий многодетным матерям, дефицитом мест в детских лечебных учреждениях, высоким уровнем смертности среди рожениц и новорожденных.
15 февраля 2010 года Министерством здравоохранения Узбекистана был издан приказ №40, регулирующий порядок осуществления добровольной хирургической стерилизации (ДХС) женщин репродуктивного возраста. Как выяснили исследователи ташкентской «Экс-пертной Рабочей Группы (ЭРГ) такая «добровольная» стерилизация, как мера регулирова-ния рождаемости, широко применялась по всему Узбекистану и ранее – в период с 1999 по 2003 годы. За время пребывания Ислама Каримова на посту президента Узбекистана, коэф-фициент рождаемости на одну женщину снизился с 4,4 до 2,5 детей (по данным Newsru.com).
Так, в 1997-99 годах, по информации источников интернет портала «Фергана.Ру», на поля выезжали машины, внутри которых был оборудован «полевой кабинет» врача-гинеколога. Женщин в обязательном порядке приглашали на осмотр – и во время осмотра большинству ставили внутриматочные спирали (ВМС).
Причем работали врачи без предварительных анализов и обследований, без УЗИ и про-чих «излишеств». Без соблюдения стерильности. Кроме того, некоторые врачи «забывали» рассказать пациенткам, как себя вести после введения ВМС.
Немудрено, что подобное медицинское вмешательство часто заканчивались обильными кровотечениями, воспалениями и даже прободениями. Количество женщин, страдающих гинекологическими заболеваниями, резко увеличилось.
И тогда чиновники придумали иной способ контроля над рождаемостью – стерилизацию женщин. По информации источников «Ферганы.Ру», с 2000 по 2005 год Минздрав, как спо¬соб устранения широкого списка гинекологических проблем и заболеваний «рекомендовал» гистерэктомию (удаление матки). Именно к этому периоду относятся участившиеся случаи гистерэктомий, проведенных не по жизненным показаниям. Участились случаи гистерэкто-мий (ампутация матки), проведенных после родов, – но доказать, что эти операции были вызваны указанием Минздрава, а не, к примеру, непрекращающимся послеродовым крово-течением, сегодня уже невозможно.
Однако гистерэктомия плохо действует на здоровье женщин детородного возраста, у них могут начаться различные, в том числе и психические, заболевания. И в Минздраве решили «рекомендовать» операцию менее травматичную – стерилизацию женщин путем перевязки труб.
В 2007 году Комитет ООН против пыток сообщил о «большом числе» случаев принуди-тельной стерилизации и удаления внутренних половых органов у узбекских женщин, не-редко после кесарева сечения. В результате некоторых женщин бросили мужья.
Первым официальным документом, положившим начало сегодняшней кампании по сте-рилизации женщин, можно считать постановление президента Узбекистана Ислама Кари-мова от 13 апреля 2009 года под номером ПП-1096 «О дополнительных мерах по охране здо-ровья матери и ребенка, формирование здорового поколения». В этом постановлении вы не найдете ничего о контрацепции или стерилизации, там самые общие слова, за которыми, однако, стоят совершенно определенные задачи. Интересен абзац, в котором правительст-венной комиссии предписывается
критически изучить деятельность Комитета женщин всех уровней по проведению ими про-филактическо-разъяснительной работы по вопросам охраны здоровья матери и ребенка и принять меры по активизации их работы и повышению персональной ответственности пред¬седателей Комитетов женщин, заместителей хокимов областей, городов и районов в решении этой важнейшей задачи, имеющей общегосударственное значение.
Почему именно профилактическо-разъяснительная работа признана задачей государст-венного масштаба и что именно под этой «профилактическо-разъяснительной работой» подразумевается, можно понять из «Краткого руководства по охране здоровья матери и ре-бенка» от 8 июня 2009 года, в котором упоминается добровольная стерилизация как метод контрацепции. В этом документе говорится, что в республике работают выездные бригады, состоящие из акушера-гинеколога, педиатра, врача общего профиля или терапевта и при-влеченных узких специалистов (гематолога, эндокринолога, нефролога, кардиолога и т.д.). Среди задач, поставленных перед бригадами – консультирование по методам контрацепции (введение внутриматочных спиралей, оральные и инъекционные контрацептивы и «добро-вольная хирургическая контрацепция» – или, иначе, стерилизация). Отдельными пунктами оговаривается, что женщинам необходимо рассказывать «о предупреждении беременности у женщин до 19 и старше 35 лет», о выявлении во время осмотров «относительных и абсо-лютных противопоказаний к беременности». Женщин фертильного (детородного) возраста, у которых выявлены относительные и абсолютные противопоказания к беременности «с учетом медицинских критериев приемлемости ВОЗ», необходимо «охватывать контрацеп-тивными средствами» (тоже вплоть до стерилизации).
На реализацию программы, получившей название «Здоровая мать – здоровый ребенок», нацелен и приказ №130 Министерства здравоохранения «О мерах по кардинальному улуч-шению деятельности учреждений первичного звена здравоохранения». В этом приказе, соб-ственно, нет ничего, что могло бы насторожить человека, исследующего вопрос «добро-вольно-принудительной» стерилизации, однако сам приказ дополняется семью приложе-ниями, которые регламентируют деятельность рабочих групп по укреплению репродуктив-ного здоровья населения. Работа этих групп, согласно приказу, должна контролироваться региональными штабами (тут военный термин выбран весьма удачно), а те, в свою очередь, должны отчитываться перед Центральным штабом Минздрава.
Приказ №130 и его приложения делают государственный «охват женщин контрацепти-вами» глобальным и неминуемым, согласно приказу, на постоянно действующие комиссии всех уровней возлагается «обеспечение контроля по рациональному распределению, ис-пользованию и учету контрацептивных средств», комиссии должны «ежедекадно представ-лять отчет о проделанной работе по формам, утвержденным приказом Министерства здра-воохранения от 16 апреля 2009 года №115».
Но основной шум в СМИ о том, что в Узбекистане принудительно стерилизуют женщин, поднялся после того, как «Экспертная рабочая группа» (ЭРГ) опубликовала релиз, в котором говорилось о приказе №40 Минздрава республики, изданном 15 февраля 2010 года.
Распоряжением, выпущенным в феврале, Министерство здравоохранения велело всем медицинским организациям «усилить контроль над медицинскими обследованиями жен¬щин детородного возраста» в стране, где уровень рождаемости составляет в среднем 2,3 ре¬бенка на женщину.
В распоряжении также говорится, что «хирургическая контрацепция должна прово¬диться бесплатно» всем женщинам, которые пожелают пройти такую процедуру.
После издания приказа № 40 деятельность в области Добровольной Хирургической Сте-рилизации (ДХС) снова оживилась. Теперь, по получаемым из многих областей Узбекистана данным, ДХС снова широко применяется в качестве основного инструмента государствен-ного контроля над уровнем рождаемости в Узбекистане.
В настоящее время в регионах страны разработаны «нормативы» по осуществлению ДХС среди женщин репродуктивного возраста, напоминающие китайский опыт. По словам экс-перта, пожелавшего остаться неизвестным, согласно установленным нормативам каждый участковый врач, наблюдающий за здоровьем таких женщин, обязан в течение месяца «уго-ворить» двух из них согласиться на ДХС, и сделать это, согласно инструкции, желательно так, «чтобы муж и свекровь ничего не узнали, так как они, возможно, будут всячески проти-виться подобной процедуре».
В случае невыполнения обязательств, возложенных на врача, у последнего могут возник-нуть серьезные проблемы в виде выговора или штрафа.
Независимые эксперты считают, что узбекские врачи, работающие под административ-ным давлением, сознательно вводят пациенток в заблуждение. Во многих случаях согласие женщин на проведении необратимой операции не основывается на их полной информиро-ванности, что является, по мнению ЭРГ, противозаконным .
В Узбекистане запретили частную медицинскую практику – и теперь круговая порука вра-чей стала непреодолимой. При этом уровень медпомощи, которую можно получить в обла-стной узбекской больнице (не говоря о районных поликлиниках), очень низкий – там даже не всегда стерилизуют инструменты.
Как пишет «Фергана.Ру», Узбекистан становится закрытой страной со всеохватывающей «культурой стыда », то есть тут умрут со стыда, чем спокойно прочтут или спокойно выслу-шают грамотную лекцию о современных способах контрацепции. И пока это так – в Узбеки-стане будет продолжаться принудительная и тайная стерилизация, и никакие заявления правозащитников не смогут изменить ситуацию.
Потому что дешевле стерилизовать женщин, чем возиться с их просвещением, искать деньги на детские пособия, налаживать работу педиатрических служб или строить совре-менные роддома.

Нет спроса – нет реформ. Спрос подавлен.
Как показывает мировой исторический опыт, отсутствие политической и экономической конкуренции приводит страну к стагнации, а затем и краху.
Отсутствие желания провести реальные политические и экономические реформы явля-ется ничем иным как попыткой узбекских властей увековечить свое правление и прикрыть собственную несостоятельность.
И откуда вообще возьмется желание проводить реформы, если на них нет спроса со сто-роны общества, которое полностью репрессировано?
Что остается населению кроме бесконтрольного размножения?
С чего начинать в стране, где насильно стерилизуют женщин?
Доминирующая над всем исполнительная власть управляет страной путем издания ука-зов и директив не обоснованных научно и не обсужденных со страной. Возражения подав-ляются. Они загоняются вглубь. А оттуда лишь один выход: социальный взрыв, ответствен-ность за который, как правило, ляжет на первое лицо, ибо других лиц вокруг больше не ос-талось. ●

End of the Text



Последний раз редактировалось Хикмет Гаджи-заде; 19.05.2012 в 22:58.
Хикмет Гаджи-заде вне форума   Ответить с цитированием