PDA

Просмотр полной версии : Флот османов.


Turku Kettola
13.12.2008, 12:09
Военно-морской флот Османского султаната. Мусульмане, как хозяева морей

</span>


Османский султанат, который был основан в северо-западной части Анатолии, со временем значительно расширил свои территории на запад и север и достиг побережья Средиземного моря. После открытия ворот Стамбула мусульманское государство не только получило новый военно-морской центр, но и значительно усилило свои позиции на мировой арене, что придал исламскому миру в целом новый мощный импульс к военно-политическому развитию.

Османы и их флот


Развитие Стамбула шло одновременно, как новой столицы Султаната, так и в качестве оплота его военно-морского флота. Султан Мехмет Завоеватель, который по достоинству оценил выгодное стратегического положение бухты Золотого Рога, в качестве базы военно-морского флота, назначил его командующим Хамзу-Пашу. Прежде всего, перед ним была поставлена задача строительства мощной военно-морской базы.

Термин «tersane», который употреблялся Османами для обозначения военно-морских верфей и базы, в турецкий язык попал из арабского, причем после долгого использования его многими другими средиземноморскими народами. В арабском этот термин звучит как «дар ас-санаа». Это дословно переводился, как «дом производства» и означает промышленную мастерскую или производственный цех.

В венецианском итальянском арабский термин «дар ас-синаа» потерял первую букву «д» и звучал, как «arzanà». В этом варианте венецианцы его применяли к большой военно-морской верфи в Венеции. Именно от этого звучания арабского термина и произошел последующий вариант термина, вошедший во все остальные европейские языки – «арсенал».Та венецианская верфь известна и по сей день под названием «Arzenale».

Англичане заимствовали это слово либо из итальянского, либо из французского в варианте «arsenale», и использовали его для обозначения судоверфей. К концу XVI века оно приобрело еще один смысл, как «военный склад». Османы, использовавшие ранее слово «порт» вместо «арсенала», с начала XVI века все же восприняли и этот термин в звучании «tershane» или «tersane».

Дошедшие до нас изображения конца XV века с галерами, пришвартованными или ремонтируемыми в бухте Золотого Рога, указывают на тот факт, что этот османский арсенал функционировал в тот период в полной мере. Более того, османский флот, построенный на военно-морских верфях в Галиполи и Стамбуле к концу XV века уже господствовал на Черном море под командованием Гедик Ахмед-Паши.


Укрепление стамбульской военно-морской базы


Основная модернизация стамбульской военно-морской базы была произведена во время правления султана Селима I (1512-1520), жаждавшего укрепить позиции Султаната на суше и на море. Именно с этой целью он приступил к наращиванию военно-морского потенциала своего государства.

После своего возвращения из очередного похода, он поделился своими соображениями с верховным визирем Пири Мехмед-Пашой: «Если христиане занимают моря своими судами, если флаги правителей Венеции, папы и королей Франции и Испании плавают вдоль всего

побережья Фракии, то это происходит только потому, что мы позволяем этому свершиться. Я решительно намерен укрепить и нарастить мощь нашего военно-морского флота».

На это Пири-Паша порекомендовал султану распорядиться о начале строительства военно-морской базы с верфями и строительстве пяти сотен военных кораблей. Кроме того, Пири отметил, что франки будут напуганы, когда они услышат эту новость.

«Вы увидите, что до завершения возведения верфей и спуска на воду хотя бы сорока галер, они придут в Вам, настаивая на продлении договора и уплаты налогов, - заявил он, - Таким образом, большинство наших расходов будут покрываться за счет их же платежей».

После этой встречи началось возведение военно-морской базы, простиравшейся от Галаты до реки Кагитане. Оно было завершено в 1515 году. На строительство каждого терминала базы было потрачено около 50 тысяч золотых, было заложено 150 судов. Таким образом, военно-морская база Галата в стамбульской бухте Золотой Рог сразу же после начала своего возведения начала превращаться в производственный и управленческий центр военно-морских сил Османского султаната.

При этом для султана Селима I, только что вернувшегося из египетского похода, открывшего для османского государства ключевые порты восточного Средиземноморья в Сирии и Египте, стратегически важным было покорение острова Родос, который лежал на пути в эти новые владения империи. Для этого нужно было умерить был рыцарей-госпитальеров Родоса, которые могли угрожать торговым судам, проходящим по этим путям, а также обеспечить безопасности паломников, направляющихся в Святую землю.

Осознавая всю важность Родоса для безопасности державы, султан Селим I провел свои последние годы в подготовке огромного флота для решения этой задачи. Однако открытие Родоса для мусульман было суждено завершить его сыну, султану Сулейману. Таким образом, главная военно-морская база Османов продолжила свое развитие во времена султана Сулеймана и его сына Селима II.

Специализированные терминалы этой базы, количеством около 200, были отведены под различные цели – судостроение, ремонт, хранение боеприпасов, провиантские склады, производственные цеха, административные здания, мечети, темницы, бани и фонтаны. Благодаря своему масштабу и размаху стамбульская военно-морская база стала самой известной во всем мире в свое время. Конкурировать с ней могла лишь морская база в Венеции.

В строительстве и укреплении стамбульской морской базы, известной также как база Галата, огромную роль сыграли такие верховные адмиралы, как Гюзельче Касим-Паша, Хайреддин Барбаросса-Паша и Сокуллу Мехмед-Паша. С 1515 года вся военно-морская активность была переведена из Галиполи в Стамбул, и галатская база стала центральной во всей военно-морской политике державы.



Военно-морская база в Галиполи


Первая же крупная военно-морская верфь, которая изначально планировалась и как место строительство и как место базирования османского флота, была возведена Галиполи. В ходе строительства, которое началось в 1390 году, была реконструирована галипольская крепость на холме. А заложенный порт предусматривал создание двух крупных морских бассейнов у побережья для надежного укрытия судов.

Кроме того, по соображениям безопасности на входе в порт были возведены две башни, между которыми можно было натянуть тяжелую и прочную цепь, чтобы в случае необходимости перекрыть вход в искусственную бухту. Вместе с этим портом, там были верфи судостроения, склады оборудования, сохранения, фонтаны для обеспечения воды для судов, пекарни для судовых меню и склады пороха.

Несмотря на создание нового морского арсенала в Галата с завоеванием Стамбула, галипольская база сохраняла свое значение до конца правления султана Селима I. Для работы на терминалах базы, а также на судах в течение первых лет становления османского флота нанимались греческие специалисты мореходного дела, которым выплачивалось регулярное жалованье. Специалисты греки работали в судостроительстве, ремонте и обслуживании портовой зоны.

В первой половине XVI века, с развитием галатской базы, галиполийская база стала второй по своему значению и использовалась только тогда, когда возникала дополнительная необходимость в строительстве судов. Тем не менее, галиполийская база модернизировалась и исправно служила державе еще долгое время.

Благодаря своему усердию Османы смогли значительно нарастить свою военно-морскую власть уже к концу XV века. Они адаптировали многие технические термины в области навигации, переняли опыт своих западных соседей, и в особенности, венецианцев. Мусульмане также значительно увеличили численность своего флота, модернизировали свои боевые корабли и установили свой полный контроль над Средиземным морем в первой половине XVI века.


<span style="color:#CC0000">Командование и достижения османского флота

Османский султанат, построивший величайший флот в мире, с огромным служивым и обслуживающим персоналом, столкнулся с проблемой управления всей этой армадой по спуску кораблей на воду. Оттого держава принялась за подготовку тысяч и тысяч военно-морских специалистов, офицеров, гребцов, а также их материальное обеспечение.

Это потребовало от них значительной оптимизации и развития управленческой структуры. Административный штат военно-морских сил Османского султаната был разделен на две основные части: высшее командование военно-морских сил и высшее управление военно-морскими базами и арсеналом.

Среди должностных лиц флота были командующие военно-морским флотом и адмиралы, которые несли непосредственную службу со своим подчиненными на военных судах. Главой всего морского ведомства был верховный адмирал османского флота, или капудан-паша.

В итоге всех свои усилий в XVI веке Османы достигли подавляющего преимущества в Средиземноморье, Черном море и Индийском океане. Султанат, совершив огромный модернизационный рывок, буквально на глазах, превратился в мощнейшую морскую державу своего времени. Импульс, который мусульманское государство получило благодаря Османам и их военно-политическому усердию, позволил Халифату продержаться перед лицом наступающего противника вплоть до первой трети XX века.

Галбац Дибиров

islam.ru

Oğuz
30.12.2008, 11:07
"ТУРЕЦКИЙ СЛЕД" В ИСТОРИИ КРЕМЛЯ

Дмитрий СМОЛЕВ


http://images.izvestia.ru/inauka/43773.jpgВ Одностолпной палате Патриаршего дворца открыта выставка "Искусство Блистательной Порты". Музеи Кремля достали из своих закромов драгоценные предметы, некогда изготовленные мастерами Османской империи.

С той поры, как византийский Константинополь превратился в турецкий Стамбул, отношения христианского мира с новыми хозяевами империи складывались непросто. Однако вопреки распространенному мнению далеко не всегда они были враждебными. Пока Западная Европа отчаянно воевала с османами, Московия предпочитала мирное сосуществование с грозным соседом. На протяжении XVI-XVII столетий (именно к этому периоду относятся экспонаты нынешней выставки) между двумя государствами практически не возникало конфликтов - затяжные войны и победы русского оружия были впереди. Покуда же московские цари и стамбульские султаны оживленно торговали и обменивались посольствами. Для русского сознания столица Блистательной Порты, как именовали европейцы Османскую империю, еще долго оставалась святым Царьградом.

Поэтому не так уж и удивителен тот факт, что правители Московии заказывали у стамбульских мастеров символы своей власти, а православные митрополиты и патриархи облачались в парадные одеяния турецкого производства. В экспозиции можно увидеть державу и посох царя Алексея Михайловича - две инсигнии, олицетворяющие полномочия государя. Эти драгоценные реликвии были изготовлены в Порте - скорее всего ювелирами знаменитых мастерских дворца Топкапы. Еще неожиданнее встретить в экспозиции саккосы православных иерархов, обильно украшенные изображениями Богоматери, святого Георгия и другими христианскими символами. Речь вовсе не шла о "подпольном производстве": турецкие султаны знали о заказах из Москвы и этому не препятствовали.

А еще на Руси большой популярностью пользовались оружие и военная амуниция, произведенные турецкими ремесленниками. Вплоть до петровских времен щиты, сабли, палаши, пернаты и шестоперы экспортировались из Османской империи крупными партиями и были распространены в наших войсках гораздо шире, чем вооружение европейского образца. Само собой, аристократы любили парадные варианты. Например, в Оружейной палате хранится снаряжение князя Федора Мстиславского, который умер бездетным, и чье имущество было отписано царской казне. Впоследствии некоторые предметы из боярского наследства приглянулись все тому же Алексею Михайловичу и вошли в состав так называемого большого наряда, носимого государем в полководческой ипостаси. Нечего говорить, что и "шапка ерихонская", то есть островерхий шлем, украшенный самоцветами, и драгоценные наручи (боевые рукавицы), и другие воинские атрибуты были изготовлены за морем османскими оружейниками.

Общий вид экспозиции представляет собой странноватое сочетание восточной роскоши и того стиля, который большинством населения опознавался бы как древнерусский. Собственно говоря, этот микст и определял веками облик великокняжеского и царского дворов. Турецкие мастера если и не сформировали наш державный "шик", то уж точно внесли в него весомый вклад. Стесняться россиянам здесь особенно нечего - никто же не смущается при воспоминании об итальянских корнях кремлевского архитектурного ансамбля.

Mete
04.01.2009, 03:18
Из книги Г.Ламба "Сулейман султан востока".
Хайр эд-Дин Барбаросса

Сулейман призвал к себе на службу гнев этого человека.
Говорят, Барбаросса был плотного атлетического сложения, коротко стриг свою рыжую бороду под крючковатым носом. Он слыл добродушным, но во гневе не имел предела жестокости. Хорошо знал море, предвосхищал приближение ураганного северного ветра Бора. Безошибочно находил путь среди песчаных отмелей Сирта и умел прятать свои корабли у острова Йерба в закрытой бухте. Этот человек не расставался с морем, с тех пор как еще мальчишкой бросил гончарный круг. Он был одним из четырех сыновей албанца Якова с острова Митилини. Один из его братьев погиб в морском бою с европейцами. Другой, старший, Урудж, обладавший огненно-рыжей бородой и широкой натурой, отогнал вторгнувшихся испанцев от Туниса до самых Балеарских островов, потеряв в боях сначала руку, а потом и жизнь. С этого времени Хайр эд-Дин повел корабли брата на запад тем же бесповоротным курсом. Команды кораблей перенесли на него кличку покойного Уруджи Рыжебородый.
Султан Селим Угрюмый, в короткую передышку во время завоевания Египта узнав, что имя Барбароссы стало легендой, выдал ему штандарт бейлербея с конским хвостом, прибавив к награде коня и ятаган. От Нила перед глазами арабов тянулась на Запад Африка, новый континент, который они осваивали так же, как европейцы Америку. Здесь Барбароссе пригодились полк янычар и батареи осадных орудий, которыми снабдил его Селим.
Имя Барбароссы стало обрастать легендами и в Европе. Его искали и не могли найти, а он появлялся повсюду. Испанские галеры перехватили Барбароссу, когда он перевозил изгнанных мавров, не имевших возможности переселиться самостоятельно, из Андалузии в Африку. Барабаросса прибавил эти галеры к своему небольшому флоту из тридцати пяти галиотов. Также он завладел папскими галерами, а их экипажи сделал гребцами.
Когда Карл V в качестве короля Испании приказал очистить страну от оставшихся мавров (после того как его освободили от клятвы во время коронации воздерживаться от насильственного обращения людей в чужую веру), Барбаросса совершил набег на испанское побережье. Нападая на церкви и гарнизоны внутри страны, он использовал в качестве проводников местных мусульман. А уходя с добычей, увез их как пассажиров. В целом Барбаросса вывез семьдесят тысяч мавров, ненавидевших испанцев так же сильно, как и он сам, а затем составивших основу его корабельных команд.
Карла раздражало присутствие в Западном Средиземноморье морских разбойников. Вместе с Барбароссой действовали Синан, еврей из Смирны, способный определять высоту солнца над горизонтом при помощи приклада арбалета, Какка диабола (Бей дьявола) и Салих Раис, тучный араб с Нила, который управлял его баркой. Но выкурить их оттуда было трудно. Вытесненные из Беджами, они появлялись в Алжире. Испанцы владели островом Пеньон-де-Алжир, сторожившим вход в небольшую бухту. Устав от сложных маневров вокруг острова, давшего имя городу и стране, Барбаросса подверг обстрелу укрепления острова из своих осадных орудий и заставил гарнизон произвести работы по строительству волнорезов в направлении открытого моря.
Последовавшие события заставили смеяться все африканское побережье. Испанский флот поддержки, призванный выручить гарнизон острова, не смог узнать остров без форта, снесенного после его захвата Барбароссой, а также город после появления перед ним волнорезов. Испанцы продолжали поиски, пока их не блокировала флотилия Барбароссы и не захватила вместе с кораблями. Таким образом, флагманский корабль испанцев присоединился к пиратской флотилии.
Считали, что Барбаросса удачлив. Но это было больше чем удача. Барбаросса решил остаться в Алжире, там, где его пребывание Карлу было менее всего желательно, так это было близко Гибралтарскому проливу, через который проходили испанские суда, груженные сокровищами Нового Света, в порты его страны. Морской разбойник придумал, как укрепить город на обожженных солнцем холмах, зажатый двумя крепостными стенами. Ко дворцу последнего правителя города примыкали великолепные пальмовые рощи. Дворец стал удобным жилищем для моряков. Вокруг него Барбаросса расселил мавританских ремесленников, вывезенных из Испании. В предместьях разбросал колонии таких специалистов, как стеклодувы, строители и кузнецы. Они помогли ему построить литейные цехи и верфи у расширенной бухты. По существу, Барбаросса строил Новую Испанию в том месте, напротив которого через море находилась Барселона.
Терпеть этого не было никакой возможности. Карл поручил знаменитому Андреа Дориа, генуэзскому адмиралу (более искушенному в политике на суше, чем в морской войне), изгнать Барбароссу с испанских плацдармов на африканском побережье. Как морскому разбойнику удалось одному устоять против такой могущественной державы, никто не знает. Но когда из-за осенних штормов 1532 года закончился сезон судоходства, Барбаросса получил от Сулеймана из Константинополя послание. Султан просил его прибыть к нему лично, чтобы принять командование беспризорным турецким флотом.
Барбаросса не спешил за назначением. В Алжире он был сам себе хозяин, а на море сравнялся с самим Дориа. С приближением старости Барбаросса все больше увлекался редкими винами и соблазнительными женщинами. Вместе с тем он помнил, что Урудж прожил не так долго. Его занимала идея совершить что-либо значительное против Карла и Дориа, опираясь на богатство и могущество Османской империи, поскольку при всех своих капризах он был фанатичным мусульманином. «Если Аллах не назначил час смерти человека, то как еще он может погибнуть?» — задал себе вопрос Барбаросса и поплыл в Константинополь

Mete
04.01.2009, 03:20
Взятым Барбароссой курсом другие еще не следовали. Сначала он направился на север за добычей на испанском острове Эльба, затем повернул на юго-восток, чтобы перехватить конвой транспортных судов генуэзцев, груженный зерном. Покружил вокруг Мальты, где впередсмотрящие его кораблей выискивали, не мелькнет ли вдали проблеск красного цвета, выдающий возможно затерявшуюся в море галеру рыцарей. Затем переместился к берегам Греции, где держался флот Дориа. Не найдя Дориа, который, узнав о приближении флотилии Барбароссы, укрылся в Бриндизи, повернул на Босфор и встал на якорь, чтобы познакомиться с турецкой эскадрой, шедшей навстречу. Чтобы турки не сочли его чересчур обрадованным предложением султана, Барбаросса близ Галлиполи пристал к песчаному берегу якобы для ремонта и переоснащения, ожидая разрешения войти в турецкие воды!
Наконец взволнованный Сулейман заметил, что флотилия Барбароссы огибает мыс у сераля, увидел реющие стяги над поблескивающими темными корпусами галер, тащивших на буксире генуэзские суда, услышал пушечный салют. Когда Барбаросса предстал перед султаном в Зале приемов, он выглядел властелином моря, окруженным восемнадцатью капитанами с добычей, прихваченной ими на Эльбе и теперь выставленной на обозрение султана.
Должно быть, наиболее могущественный повелитель суши и овеянный легендами скиталец морей при встрече некоторое время изучали друг друга. Сулейман видел перед собой массивную фигуру человека, снедаемого нетерпением. Это был уже немолодой человек с бронзовым загаром и сединой, пробивающейся в коротко стриженной бороде. Присутствовавшие на встрече турки были явно поражены. Барбаросса не просил ни рекрутов, ни солдат с берега, ни кораблей в том состоянии, в каком нашел встретивший его турецкий флот — корпуса его судов позеленели от наросших водорослей. Он потребовал одного — единоличного командования эскадрой.
Сулейман справился у моряка о секрете его успехов. У алжирца не оказалось никаких секретов: он строил корабли и воевал на них.
Старейшины Дивана неодобрительно покачивали головами.
— Разве у вас нет опытных пашей, способных послужить вам? — спрашивали они Сулеймана. — Зачем вы благоволите этому бездомному сыну христианского горшечника? Как можно доверять такому человеку?
Еще колеблясь, Сулейман отправил Барбароссу в Азию, чтобы его посмотрел и оценил Ибрагим. Темпераментный визирь одобрил сделанный султаном выбор. «Это тот человек, что нам нужен, — писал он своему повелителю. — Он смел и осмотрителен, способен предвосхищать ход боя, неутомим в работе, стоек при столкновении с бедой».
Со своей стороны Сулейман решил, что если турецкий флот не мог навязать Дориа морское сражение, то генуэзский адмирал, в свою очередь, ничего не сможет сделать против Барбароссы. Точно так же его собственный противник император Карл был неуловим на суше, но по всем признакам весьма усердно оберегал испанскую половину Средиземного моря. Выходило, что Барбаросса, получив свободу действий на море, мог отвлечь внимание европейских держав, пока султан будет занят Азией.
Решившись, Сулейман оказал морскому разбойнику всю необходимую помощь для осуществления грандиозной цели. Он подарил Барбароссе меч с рукояткой, украшенной драгоценными камнями, дал звание капутан-паши, возможность пользоваться Арсеналом и бухтой Золотой Рог для строительства устраивавших флотоводца кораблей.
С этого дня неутомимая энергия Барбароссы преобразила бухту Золотой Рог. Здесь переоснащались суда, вводились в строй новые корабли с укомплектованными командами офицеров и матросов, участвовавших в постоянных смотрах. Тут же турецкие пастухи и солдаты посвящались в таинства обращения с морскими канатами и парусами. Барбаросса требовал в больших количествах строевой лес и парусину, пеньку и смолу, бронзовые пушки и медные астролябии. Он не смог бы в то время найти всего, что хотел, в каком-нибудь другом месте. Турки поняли, что Барбаросса хотел иметь новый флот со свежими командами кораблей. Менее чем за год в море были готовы выйти восемьдесят четыре корабля. Но и это не удовлетворило флотоводца полностью. Он признавал, что новая армада выглядит внушительно, но жаловался, что корабли, укомплектованные неопытными экипажами, доставят ему скорее неприятности, чем реальную помощь в морском сражении.

Mete
04.01.2009, 03:23
Возможно, султан подозревал скитальца морей в стремлении снова заняться мелочными рейдами на западе, но более вероятно, что он хотел заставить импульсивного Барбароссу осознать важность командования новым большим флотом, который мог понадобиться для защиты восточной части Средиземноморья. Во всяком случае, Сулейман взял со своего нового капутан-паши обязательство выходить в море не иначе как полным составом эскадры из восьмидесяти четырех кораблей. Не без досады Барбаросса дал слово выполнить это обязательство.
Затем они вместе разработали план действий, поразительный по своим масштабам. Как капутан султана, выходивший в море под зеленым флагом Османов, Барбаросса мог столкнуться с противниками в лице папских, неаполитанских и генуэзских кораблей, галер рыцарей Мальты или португальцев. Ему угрожали также военно-морские силы Священной Римской империи. Только венецианский флот должен был сохранять, благодаря договору о дружбе, нейтралитет, да и от французов можно было ожидать того же в силу настроений Франциска.
В таких условиях султан и Барбаросса поставили перед собой четыре цели: захватить при удобных обстоятельствах один за другим европейские порты на африканском побережье; захватить таким же образом острова, способные послужить флоту Дориа военно-морскими базами; установить морскую блокаду побережья Испании; отвечать на каждый рейд европейцев на африканское побережье рейдом на европейские берега.
Это был действительно грандиозный план. Его выполнение растянулось на годы. Однако, взявшись за его выполнение, турецкий флот бросал вызов господству Карла в Средиземноморье. И как бы ни сложились обстоятельства, Алжир получал мощную защиту.
Весной 1535 года, когда Сулейман отправился в Азию, Барабаросса на флагманском корабле флота из восьмидесяти четырех судов, обогнув мыс у сераля, вышел в море.

Mete
04.01.2009, 03:25
Новый капутан-паша удивил европейских мореплавателей своим быстрым появлением в их водах. Он оставил большую часть кораблей флота, укомплектованных неопытными экипажами, в Эгейском море для патрульной службы. А с ударной группой кораблей прошел во время прилива Мессинский пролив, разорив город Реджо-ди-Калабрия, захватив врасплох в Четраро восемнадцать галер, совершив высадки по всему побережью Италии вплоть до Фонди. Там он послал ночью десантную группу разграбить замок и похитить прекрасную Джулию Гонзага, вдову Колонны, сестру Жоакин Арагонской, чья красота была воспета на состязаниях итальянских поэтов. Не уступавшая ей в красоте Джулия была разбужена слугами в то время, когда ей оставалось только спрыгнуть с кровати и умчаться в ночной темноте на неоседланной лошади. Некоторые свидетели утверждали, что на Джулии была надета лишь ночная сорочка, другие уверяли, что она вообще была голой. Как бы то ни было, но спутник, сопровождавший Джулию в бегстве до безопасного убежища, был позже умерщвлен по указанию семьи Гонзага.
Нельзя было изобрести ничего лучше этого, чтобы вызвать переполох в европейских дворцах знати и привлечь к побережью близ Рима массу европейских кораблей. Барбаросса же снова поплыл к побережью Африки и захватил Тунис, который защищали заброшенные испанские гарнизоны солдат. Приобретя Тунис, он так же, как и в случае с Алжиром, назначил там своих правителей и использовал новое владение в качестве своей базы.
Европейцы были вынуждены отреагировать на это немедленно. (Сулейман был в это время уже далеко в глубине Азии.) Им представлялась весьма скверной ситуация, когда в Алжире укрылся морской разбойник. И совсем уж было невыносимо терпеть его в Тунисе, на краю горловины, удобной для перехвата торговых судов, следовавших из Западного в Восточное Средиземноморье. Отсюда было недалеко до Сицилии.
Следующим летом сам Карл возглавил армаду из шестисот парусов с двадцатью тысячами испанских и немецких солдат, а также португальских добровольцев на борту, направившуюся на освобождение Туниса. Армаду сопровождали шестьдесят две галеры адмирала Дориа.
По всем правилам стратегии на море и на суше Барбаросса должен был покинуть Тунис до прибытия армады императора. Однако он остался защищать его, и неизвестно, то ли из-за собственного упрямства, то ли выполняя приказ султана отвлекать на себя европейцев любой ценой.